Кстати, с тем титановым корпусом у разработчиков неслабый косяк тогда вышел (проектировали лодку в ЦКБ-16 (ныне - известное питерское морское бюро машиностроения "Малахит"). Дело в том, что с титаном (в таких масштабах) до этого ещё никто никогда не работал, и соответствующего опыта в постройке подобных махин ещё не было. И абсолютно было неизвестно, как "оно" может всё в итоге закончиться... Ведь по расчётам лодка должна была ИЗНАЧАЛЬНО уметь запросто погружаться на 400-метровую глубину (для стальных подлодок того времени - глубина просто недосягаемая). В своих расчётах инженеры исходили из того, что самое приятное свойство титана - его чрезвычайно низкий модуль упругости - в итоге позволял выиграть до 25% в удельной прочности всей конструкции и, следовательно - её способность опускаться глубже. Но не было до конца полной уверенности, так ли оно окажется на самом деле. А вдруг "она" ка-а-ак йоппнет...
Ну, дык вот. Она и "йоппнула". Во время первого же пробного погружения корпус раздавило как консервную банку уже на 200-метровой глубине.
Конструкторы испытали настоящий шок. И поначалу долго не могли разобраться в чём дело. Но потом выяснилось, что причина крылась в совершенно неверном подходе к выплавке титанового стального листа, из которого сваривали корпус. А делали то, что обычно всегда делают с высоколегированной сталью: проводят сверх-высокотемпературную "закалку". На Коммунарском металлургическом заводе, откуда и поступал прокат внедрили "рацпредложение", по которому заготовки перед прокаткой ради снижения расходов дополнительно нагревали доменным газом, очень богатым водородом. В результате на стапель попало несколько десятков тонн бракованного листа. Когда выявили причину провала первых испытаний на прочность, конструкторам пришлось долго и кропотливо выискивать по номерам плавок и схемам раскроя негодные детали и заменять их. Правда, на "Севмаше" тогда был налажен очень жёсткий входной контроль.
Тем не менее было принято решение не наносить на титановый корпус специальные антишумовые и противогидроакустические покрытия и даже не красить его, чтобы вовремя визуально обнаружить появление трещин. Но всё равно, во время следующих испытаний лодку "сплющивало". Титан проявлял свою ершистость, норовистость и показал одно из самых своих скверных свойств - склонность к
дегазации при высоких температурных режимах, от чего он становился чрезвычайно хрупким и буквально рассыпался в пыль.
Поэтому пришлось ПОЛНОСТЬЮ пересматривать весь процесс выплавки проката и ЗАНОВО сваривать новый корпус из прокатного листа, сделанного по новой технологии - без какой-либо предварительной "закалки".
Говорят, что на одни только сварочные работы было израсходовано 1 млн кубометров аргона! Некоторые особенно ответственные узлы сваривали в специальных герметичных камерах, которые просто заполняли аргоном, и сварщики работали там, как водолазы, в скафандрах.

Правда, объемы тех камер всё же были ограничены, и крупные детали конструкции приходилось варить прямо в цеху. Отработанный же аргон потом растекался по помещению и скапливался около пола. В цехах передохли почти все крысы (в живых остались лишь те, что сообразили перебраться поближе к крыше цеха, на подкрановые пути)

.
Но однажды несчастье случилось и с рабочими. Они готовились варить в одной цистерне и задохнулись, практически "утонув" в аргоне, скопившемся после предыдущих работ.
За страсть к титану иногда приходится платить. Жизнями.
